Книги

Литература год спустя после года литературы

Статья новостного агентства «Sputnik»

В России стало трендом посвящать целый год какому-либо направлению культуры: год литературы (2015), год кино (2016).

Когда проводили год литературы, конечно, никто не ожидал чуда. Например, что вся страна оторвется от гаджетов и потянется за бумажной книгой. Или что писатели снова станут богатыми, уважаемыми людьми и получат ордера на участки в подмосковном литературном поселке Переделкино.

Нет! Ожидания были совсем крохотными: вдруг какой-нибудь ребенок откажется от покемонов и потянется к красивой книжке. Или вдруг какая-то система поддержания штанов для бедствующих писателей появится — например, в виде премий или грантов.

Год литературы отшумел и ушел, как всякий праздник оставив после себя кучу грязной посуды, окурки в цветочных горшках и сомнительный аромат запустения. В уходящем 2016 году литературу уже не чествовали. И как же ей, тем не менее, жилось?

Властители дум

Показателем состояния литературного процесса могут и должны быть ярмарки. В Москве их проводится в течение года несколько. Вот картинка с одной из них.

Первое, это, конечно, ассортимент. На двадцать книг — примерно одна новинка.

Книжный фестиваль "Красная площадь"

 Книжный фестиваль «Красная площадь» © Sputnik/ Евгения Новоженина 

Самый большой ажиотаж — у стенда не самого маленького издательства, где происходит ликвидация нераспроданного за год тиража — по тридцать-пятьдесят рублей за книжку.

Далее — встречи с авторами. Вот автор научной фантастики, работающий в жанре стим-панк. Вокруг — человек сорок. Вот презентация мемуаров почтенного советского кинодеятеля — примерно двести пятьдесят человек. А вот серьезная писательница презентует новый роман, вышедший в толстом журнале — и десяти человек нет.

И вдруг в какой-то момент появляются целые табуны молодежи с палками для селфи, все в блеске пирсинга. На лицах — сплошь позитив!

И вот тут-то автор этих строк, признаться, и оказался порядком озадачен. Вроде бы, каких-то громких имен в списках презентаций не было. Может быть, у читающей молодежи появился какой-то властитель дум? И вот они, плоды предыдущего года литературы?

Протолкавшись и пролавировав между пирсингами и селфи-палками, я оказался в восторженной толпе, перед которой надувала губки вполне себе инстаграмного вида девица-красавица, рисовала сердечки в аляповатых книжечках, однотипно улыбалась для совместных фоток с поклонницами.

Властительница дум оказалась видеоблогершей, у которой вдруг как-то написалась книжка для крупного издательства. И вот сидит идолица молодежи: чирк — сердечко на книжке, чмок губками в камеру, поклонницы в восторге говорят: «Вау!». И так — долго, без перерыва.

Вот это чирк-чмок-вау может, пожалуй, являться самым показательным саундтреком существованию современной изящной словесности.

Баланс — залог наград?

Впрочем, есть еще литературные премии. Они — и показатель векторов развития, и компас читательского интереса, направляемый чуткими руками профессионалов. Что у нас на этом направлении?

В России две из трех самых престижных литературных премий — «Большую книгу» и «Национальный бестселлер» взял Леонид Юзефович с документальным романом «Зимняя дорога». Книга — хорошая, запоминающаяся. «Зимняя дорога» рассказывает о последней вспышке гражданской войны — противостоянии в Якутии 1923 года отряда белогвардейского генерала Пепеляева и красных, возглавляемых анархистом Стродом.

Да, книгу легко читать, она интересна и познавательна. Но заслуга текста перед сразу двумя авторитетными жюри, думается, в балансе. Автор — не за белых и не за красных. И Пепеляев, и Строд — по-своему симпатичны. И у того, и у другого есть недостатки и своя правда. И вот так вот позиция «ни вашим, ни нашим» и доказала, в принципе, свою выигрышность и политкорректность.

Юзефович претендовал и на третью крупную премию — «Русский Букер», но присудили ее Петру Алешковскому за роман «Крепость». В двух словах — это книга противостоянии археолога и бюрократии. Изложено обстоятельно, с красивостями, на шестистах страницах. Литературная общественность оказалась возмущена, стала разыскивать в тексте стилистические «косяки».

Открытие 29-й Московской международной книжной выставки-ярмарки
 Открытие 29-й Московской международной книжной выставки-ярмарки © Sputnik/ Евгения Новоженина 

Но на наш взгляд, премия — и заслуженна, и уместна. Уважения достоин тот, кто это все хотя бы прочтет, а стократно — тот, кто написал. Толстые книги в эпоху торжествующих видеоблогеров следует ценить и лелеять.

Мировые тенденции

А что же с премиями мирового значения? Есть ли у них новые векторы развития литературного процесса?

Нобелевскую премию по литературе дали рок-певцу Бобу Дилану, который даже на секундочку писателем не является. Впрочем, у него есть один роман — «Тарантул», написанный методом «потока сознания» в разгар «психоделической революции» 1960-х годов. Отзывы критиков были чудовищными. Одно предложение из «Тарантула» заняло в 2003 году первое место в рейтинге журнала «Spin» в номинации: «Самое невнятное предложение, написанное музыкантом». И кто бы мог предполагать, что в отношениях Дилана и литературы наступит такой вот хэппи-энд?

Букеровская премия досталась афроамериканцу Полу Битти за роман «Распродажа». Это едчайшая сатира на злободневную тему: взаимоотношения черных и белых американцев. Герой романа пытается восстановить в своем квартале рабство. Возможно, что история смешная и интересная, но для постсоветского пространства — не самая актуальная. Хотя как знать — если бы какой-нибудь отечественный (в масштабе бывшего СССР) смельчак написал роман о возвращении крепостного права, могло бы получиться смешно.

Нет сюрпризов

Теперь о новинках года. Крупные российские писатели традиционно разродились предсказуемыми текстами. Новый роман выпустил Виктор Пелевин — «Лампа Мафусаила, или…». Все примерно о том же, что и раньше. Осторожная сатира на постсоветскую действительность с элементами пародии на «Обитель» Захара Прилепина.

Прилепин, в свою очередь, выпустил сборник рассказов и несколько публицистических книг. Людмила Улицкая умеренно громыхнула в начале года романом «Лестница Якоба» — все про тех же диссидентов и плохую советскую власть. Выпускает книги из проекта «История Российского государства» Борис Акунин. Книги — большие, красивые, дорогие. Любопытно, что практически немедленно они переезжают из книжных магазинов на арбатские уцененные лотки. Хотя, посмотрим правде в глаза, туда очень скоро переезжает практически все.

Порадовал Алексей Иванов с документальным травелогом «Вилы» — экскурсией по местам пугачевского бунта и гигантской эпопеей «Тобол». Последняя — своего рода вестерн XVII века с обилием криминальных героев. Написана, судя по всему, давно, но выход придерживался. За это время по книге успели снять сериал с Сергеем Гармашем и Дмитрием Назаровым в главных ролях. Премьера состоится в 2017 году на одном из российских телеканалов.

Теперь об «импортных» авторах. Джоан Роулинг разочаровалась в написании детективов, вспомнила любимого миллионами героя и выпустила пьесу «Гарри Поттер и проклятое дитя».

В ночь российской премьеры где-то даже были очереди. Это, как и премьера блокбастера «Фантастические твари» — впечатляющий камбэк. Напомним, что до недавних пор Джоан Роулинг искала себя в написании криминальных романов под псевдонимом Роберт Гэлбрейт, но читательскую любовь в этом амплуа не особенно снискала.

Старт продаж книги "Гарри Поттер и проклятое дитя" на русском языке

 Старт продаж книги «Гарри Поттер и проклятое дитя» на русском языке © Sputnik/ Евгений Биятов 

Стивен Кинг производит впечатление обезумевшего текст-процессора и в год выдает на-гора даже не одну, а две-три книги. Свежайшее поступление от короля ужасов — завершение криминальной трилогии о «мистере Мерседесе» «Пост сдал». Стало очевидно, что Кинг, как и его коллега Роулинг, в детективах все-таки не силен. А вот пугать и мистифицировать — умеет со всем удовольствием. Как детектив текст — полный швах, а как страшилка — вполне себе годен.

Из серьезных произведений на русскоязычном книжном рынке появились два романа молодой, но очень много обещающей американской писательницы Мариши Пессл «Ночное кино» и «Некоторые вопросы теории катастроф». Пессл — барышня юная, но очень хорошо разбирается в кино и классической литературе. Это в эпоху торжествующих видеоблогеров — подкупает.

Издали прошлогоднего лауреата Букера Марлона Джеймса «Краткая история семи убийств» — небезынтересная гангстерская сага из ямайской жизни.

Перед самым новым годом появилась огромнейшая книжища «Маленькая жизнь» американской писательницы Ханьи Анагихары. Интеллектуальная общественность сравнивает «Маленькую жизнь» с романом «Щегол» Донны Тартт. То есть в меру интеллектуальных размышлений, в меру криминала и соленые словечки, обеспечивающие изданию рейтинг «18+». Впрочем, в книгоиздании этот рейтинг покупателей привлекает.

Праздник кончился

Подведем итоги. Прошедший год в сфере литературы напоминал развеселый капустник в хосписе. Вот отыграли гармонисты, отшутил конферансье, раздали сувенирчики. И все — праздник ушел. А хоспис — остался. И состояние больных — не сказать, чтобы улучшилось. Скорее, усугубилось.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

семь + 14 =